«Я не собираюсь думать об этом, даже если я знаю, что это правда»

Апрель 16, 2011 | | интересные подборки, Квантовое Сознание, Психология Новой Волны от Светланы Ория, самостоятельно расширяем своё Сознание, Творческая Лаборатория Мастеров, Экология, наука, технологии - изменения в 3D | No Comments| 1 163 views

Создает ли наше сознание элементарные частицы или нет?

Эти два противоположных мнения указывают еще раз на то, что голографическая теория находится лишь в стадии формирования, напоминающей образование вулканического острова в Тихом океане – острова, чьи границы еще не установились.

Хотя для некоторых ученых эта несогласованность может быть объектом критики, следует помнить, что теория эволюции Дарвина – одна из наиболее солидных и успешных научных теорий – также все еще не завершена, и многие теоретики-эволюционисты продолжают спорить о ее границах, интерпретации, регуляторных механизмах и ответвлениях.

Различие мнений отражает всю сложность такой загадки, как существование чудес. Джан и Дюнн высказывают еще одно мнение относительно роли сознания в конструировании повседневной реальности, и хотя высказываемое ими предположение не совпадает с одним из главных бомовских постулатов, мы приводим его здесь, так как оно может пролить дополнительный свет на природу того, что мы воспринимаем как «чудесное».

В противовес Бому, Джан и Дюнн считают, что элементарные частицы вообще не обладают статусом самостоятельной реальности до тех пор, пока не появляется наблюдающее их сознание.

«Думаю, мы давно миновали тот этап в физике больших энергий, когда исследовалась лишь структура пассивной вселенной, – говорит Джан.

– Мне кажется, мы вошли в область, где взаимодействие сознания и окружающей среды происходит на таком первичном уровне, что мы поистине создаем реальность, что бы ни скрывалось за этим определением».

Это мнение разделяется большинством физиков. Однако позиция Джана и Дюнн отличается от «генеральной линии» в одном важном пункте.

Большинство физиков отвергает идею, согласно которой взаимодействие сознания и внутриатомного мира можно в какой-либо форме использовать для объяснения психокинеза, не говоря уже о прочих чудесах.

Действительно, весьма многие физики не только игнорируют любые следствия такого взаимодействия, но и по сути продолжают вести себя так, как будто его нет вообще.

«Позиция большинства физиков напоминает мировосприятие шизофреника, – говорит теоретик квантовой физики Фриц Рорлих из Сиракузского университета.

– С одной стороны, они принимают стандартное толкование квантовой теории.

С другой стороны, они настаивают на реальности квантовых систем, даже если таковые принципиально ненаблюдаемы».

Действительно, странная позиция, которую можно выразить так:

«Я не собираюсь думать об этом, даже если я знаю, что это правда».

Она удерживает многих физиков от рассмотрения логических следствий из наиболее поразительных открытий квантовой физики. Как указывает Дэвид Мермин из Корнельского университета, физики подразделяются на три категории:

незначительное меньшинство, которому не дают покоя сами собой напрашивающиеся логические следствия;

вторая группа, уходящая от проблемы с помощью множества соображений и доводов, по большей части несостоятельных;

и наконец, третья группа – те, у кого нет никаких соображений, но это их не волнует. «Такая позиция, конечно, самая удобная», – отмечает Мермин.

Джан и Дюнн не сдаются. По их мнению, вполне вероятно, что физики на самом деле не открывают частицы, а создают их.

В качестве доказательства Джан и Дюнн приводят недавнее открытие новой элементарной частицы, получившей название аномален, свойства которой изменяются от лаборатории к лаборатории.

Представьте себе машину, у которой окраска и форма меняются в зависимости от того, кто за рулем!

Таков аномалон – невероятное по сути явление, свидетельствующее о том, что реальность по крайней мере элементарных частиц, похоже, в самом деле зависит от того, кто их обнаруживает/создает.

Причем аномалон в этом отношении не столь уж уникален. В 1930-х годах Паули предположил, что существует частица, не обладающая массой, названная впоследствии нейтрино.

Ее постулирование позволило решить одну из самых сложных задач, связанных с феноменом радиоактивности. В течение многих лет существование нейтрино оставалось гипотезой, но в 1957 году физики столкнулись с неоспоримым доводом в пользу правоты Паули.

В последующие годы они пришли к выводу, что если бы нейтрино имело некоторую массу, это позволило бы решить еще более сложные задачи, чем задача Паули, когда в 1980-м году начали поступать данные, свидетельствующие о наличии пусть небольшой, однако в принципе доступной измерению массы нейтрино!

Но это еще не все. Оказалось, что нейтрино, обладающее массой, удалось обнаружить только в советских лабораториях; в американских его поиски ни к чему не привели.

Так оставалось до конца 1980-х годов, и хотя другие лаборатории подтвердили открытие советских ученых, до сих пор ситуация до конца не ясна.

Возможно ли, чтобы различные свойства нейтрино вызывались, по крайней мере, отчасти различными ожиданиями и спорами физиков? Если так, то возникает любопытный вопрос.

Если физики не открывают внутриатомный мир, а создают его, почему другие частицы, такие как электроны, предстают как устойчивая реальность вне зависимости от того, кто их наблюдает?

Другими словами, почему студент-физик, не зная свойств электрона, все-таки обнаруживает те же самые характеристики, что и умудренный опытом профессор?

Здесь возможен такой ответ:

наше восприятие мира не основывается исключительно на информации, которую мы получаем через наши пять органов чувств.

Однажды один профессиональный гипнотизер был приглашен на вечеринку, чтобы развлечь друзей. После беглой оценки восприимчивости гостей к гипнотическому внушению гипнотизер выбрал приятеля хозяина дома, по имени Том. Самого гипнотизера Том видел впервые.

Том оказался очень восприимчивым субъектом и за несколько секунд был уже в глубоком трансе. Затем последовали обычные трюки, которые в таких случаях мы обычно видим на сцене.

Гипнотизер убедил Тома, что в комнате находится жираф, и Том, раскрыв рот, смотрел на воображаемое животное. Затем, сказав, что дает яблоко, гипнотизер сунул Тому сырую картофелину, которую Том съел с удовольствием.

Но кульминацией было заявление гипнотизера, что после окончания сеанса Лора, дочь Тома, будет для Тома невидимой. Поставив Лору перед стулом, на котором сидел Том, гипнотизер вывел его из транса и спросил, видит ли он дочь.

Том оглядел комнату, посмотрел сквозь хохочущую девочку, и ответил: нет. Гипнотизер спрашивал Тома вновь и вновь, но тот, пока Лора тряслась от смеха, повторял «нет».

Тогда гипнотизер зашел за спину Лоры, спрятавшись от Тома, и вытащил у себя из кармана какой-то предмет – так, чтобы никто не увидел, какой именно. Прижав ладонь к спине Лоры, гипнотизер спросил Тома, что у него сейчас в ладони.

Том наклонился вперед, устремив взгляд сквозь Лору, и сказал: «Часы». Гипнотизер кивнул и попросил Тома прочесть на них надпись.

Том прищурился, как бы разбирая гравировку, а затем произнес имя владельца часов (который был никому не известен) и название часовой фирмы. Гипнотизер поднял часы над головой и затем пустил их по кругу, чтобы каждый мог удостовериться в безошибочности Тома.

Когда я потом Тома спросили, что он видел, он сказал, что его дочь была для него абсолютно невидима. Он видел только гипнотизера, который держал на ладони часы.

Если бы сам гипнотизер не рассказал ему, что было на самом деле, он бы принял все виденное под гипнозом за чистую монету.

Совершенно очевидно, что Том видел часы без помощи обычных органов чувств.

Тогда откуда приходила к нему информация?

Одна из версий: он получал ее телепатически, в данном случае от самого гипнотизера.

Способность загипнотизированных индивидуумов «подключаться» к органам чувств других людей отмечалась исследователями. Английский физик Уильям Баррет нашел подтверждение этому явлению в серии экспериментов с маленькой девочкой.

После погружения девочки в гипнотический сон он сказал ей, что она испробует на вкус все то, что будет пробовать он сам.

«Стоя позади девочки, глаза которой были плотно завязаны, я взял в рот немного соли; в тот же момент она сплюнула и воскликнула:

«Зачем вы кладете мне в рот соль?» Затем я попробовал сахар, и она сказала: «Это лучше!»

На мой вопрос, на что это похоже, она отвечала: «Это сладкое!» Потом я пробовал горчицу, перец, имбирь и т. д., и каждый раз девочка точно определяла по вкусу все, что бы я ни клал в рот».

В книге «Внушение на расстоянии» советский физиолог Леонид Васильев упоминает об эксперименте, проведенном в Германии в 1950-х годах, где были получены сходные результаты.

В этом исследовании загипнотизированный субъект не только пробовал на вкус то же, что и гипнотизер, но мигал, когда в глаза гипнотизера ударяла вспышка света, чихал, когда гипнотизер вдыхал пары аммиака, слышал тиканье часов, приставленных к уху гипнотизера, и испытывал боль, когда гипнотизер колол себя булавкой, – все это было выполнено так, чтобы исключить получение информации для органов чувств обычным путем.

Наша способность подключаться к органам чувств других людей не ограничивается гипнотическим состоянием.

В знаменитой серии экспериментов физики Гарольд Путов и Рассел Тарг из Стэнфордского исследовательского института в Калифорнии обнаружили почти в каждом испытуемом некую способность, названную исследователями «дистанционным зрением», – способность детально описывать то, что видит другой участник эксперимента.

Они обнаружили, что почти каждый испытуемый мог благодаря простой релаксации «дистанционно видеть» то, что видит другой, и описывать любые образы, приходившие тому на ум.

Открытие Путова-Тарга было подтверждено в десятках лабораторий по всему свету, что указывает на латентное присутствие этой скрытой способности в каждом из нас.

Принстонская лаборатория, исследующая аномальные эффекты, также подтвердила открытия Путова-Тарга. В одном эксперименте Джан сам выступал в роли перципиента, пытаясь воспринимать то, что его коллега наблюдал в Париже, где Джан никогда не был.

Кроме шумной улицы, заполненной людьми, на ум Джана пришел образ рыцаря в латах.

Позже выяснилось, что «индуктор» стоял напротив правительственного здания, украшенного статуями исторических военачальников, одна из которых действительно представляла рыцаря в латах.

Таким образом, на глубинном уровне мы оказываемся связанными друг с другом еще и в этом отношении – ситуация не столь уж странная для голографической вселенной.

Более того, эти взаимосвязи проявляют себя, даже когда мы не отдаем себе в этом отчет. Исследования показали, что, если находящийся в одной комнате человек подвергается удару электротоком, электроэнцефалограмма (ЭЭГ) другого человека в соседней комнате регистрирует отклонения.

Вспышка света, направленная в глаза одного испытуемого, отразится на ЭЭГ другого человека, находящегося за стеной; более того, может измениться даже объем крови в организме перципиента, измеряемый плетисмографом (показателем, чутко реагирующим на состояние автономной нервной системы), когда «индуктор» в другой комнате находит в списке незнакомых имен знакомое имя.

Если учесть нашу способность конструировать реальность из бессознательно полученной информации (например, как это было с Томом), что произойдет, если два или несколько человек под гипнозом попытаются сконструировать одну и ту же воображаемую реальность?

Любопытно, что на этот вопрос был получен ответ в эксперименте, проведенном Чарльзом Тартом, профессором физиологии Дэвид-кэмпуса при Калифорнийском университете.

Тарт нашел двух студентов-старшекурсников, Энн и Билла, которые могли входить в глубокий транс, а также сами были достаточно умелыми гипнотизерами.

Он заставил Энн загипнотизировать Билла, а затем заставил в свой черед Билла загипнотизировать Энн.

Тарт предположил, что благодаря такой необычной процедуре связь между гипнотизером и перципиентом должна только усилиться.

И он оказался прав.

Когда в этом взаимном гипнотическом состоянии они открыли глаза, сначала все было тускло-серым. Однако эта серость быстро уступила место живым краскам и яркому свету, и в считанные секунды они оказались на берегу неземной красоты.

Песок блестел как алмазы, море пенилось как шампанское, а вдоль берега тянулась гряда хрустальных скал, пульсировавших светом.

Хотя Тарт не мог видеть того, что видели Энн и Билл, из их разговора он понял, что они переживают одну и ту же воображаемую реальность.

Конечно, Энн и Билл сразу же принялись исследовать этот новый мир, плавать в океане, любоваться светящимися хрустальными скалами.

К неудовольствию Тарта, они перестали разговаривать, или, по крайней мере, разговаривать в его понимании.

Когда он спросил их, почему они молчат, они заявили, что на самом деле разговаривают, находясь в волшебном мире.

Тарт полагает, что это было своего рода паранормальное общение между ними.

В последующие сеансы Энн и Билл продолжали воссоздавать различные реальности, которые точь-в-точь напоминали реальность обычную, воспринимаемую пятью органами чувств в состоянии бодрствования, то есть имели такую же пространственную протяженность и т. п.

Тарт пришел к выводу, что посещаемые Энн и Биллом миры на самом деле более реальны, чем бледная, как лунный пейзаж, реальность, с которой мирится большинство из нас.

Как он отмечает, «после того, как они поделились друг с другом своим опытом и обнаружили, что без помощи слов обсуждали детали своего опыта, они поняли, что во время сеанса в самом деле находились в невербализуемых локальностях».

Океанический мир Энн и Билла – прекрасный пример существования голографической реальности – трехмерного конструкта, который создан потоком сознания и в конечном счете такой же пластичный, как и породившее его сознание.

Эта пластичность проявлялась в нескольких аспектах.

Хотя воспринимаемая под гипнозом реальность была трехмерной, ее пространство было более гибким, чем пространство повседневной реальности, и временами эта пластичность достигала такой степени, что Энн и Билл не находили слов для ее описания. Еще более необычным было то, что, подробно описывая внешний мир, они часто забывали описать свои собственные тела, существовавшие не более как смутные лица или головы.

По рассказу Энн, был момент, когда Билл попросил подать ему руку, и она ответила: «Для этого я должна ее придумать».

Как закончился этот эксперимент обоюдного гипноза?

К сожалению, идея о том, что эти прекрасные видения были настоящими, и, возможно, даже более настоящими, чем повседневная реальность, настолько испугала Энн и Билла, что они стали нервничать по поводу гипнотических «путешествий». В конце концов, они их прекратили, а Билл навсегда отказался от гипноза.

Экстрасенсорную связь, позволившую Энн и Биллу сконструировать общую для них реальность, можно рассматривать как своего рода совместное поле, «поле реальности», если хотите.

Можно лишь гадать, что бы произошло, если бы, например, гипнотизер в доме моего отца ввел в гипнотический транс заодно с Томом всех остальных.

Не исключено, что при достаточно глубоком общем «поле» Лора могла стать невидимой для всех присутствующих.

Тогда мы бы создали общее «поле реальности», в котором появились бы, на манер часов гипнотизера, предметы, которые бы воспринимались как вполне реальные.

Если сознание играет роль в создании элементарных частиц, не будут ли наблюдения внутриатомного мира своего рода «полями реальности»?

Если Джан мог «почувствовать» доспехи посредством их восприятия своим другом в Париже, то не исключено, что физики всего мира бессознательно взаимодействуют друг с другом и находятся под своего рода общим гипнозом, вроде испытанного подопытными Тарта, для создания непротиворечивых характеристик электрона.

Такая вероятность подтверждается еще одним необычным свойством гипноза.

В отличие от других состояний измененного сознания, гипноз не связан с какими-нибудь отклонениями в ЭЭГ.

С точки зрения физиологии, состояние психики при гипнозе весьма напоминает обычное состояние бодрствования.

Не значит ли это, что обычное бодрствование – это своего рода гипноз и что мы постоянно подключаемся к «полям реальности»?

Лауреат Нобелевской премии по физике Джозефсон полагает, что происходит нечто в этом роде. Как и Глобус, он всерьез воспринимает идеи Кастанеды и пытается связать его опыт с квантовой физикой.

Он выдвинул гипотезу, согласно которой объективная реальность производится коллективной памятью человеческой расы, в то время как тот или иной опыт необычной реальности наподобие описываемых Кастанедой – это проявления индивидуальной воли.

Человеческое сознание не является тем единственным, что участвует в создании «полей реальности».

Эксперименты по дистанционному зрению показали, что человек может точно описывать удаленные места, в которых никогда не бывал, даже если там в этот момент никто не присутствует.

Подобным образом, перципиенты могут определять содержимое случайно выбранных запаянных ящиков, неизвестное даже проводящим эксперимент.

Это значит, что мы способны на нечто большее, чем подключаться к чувствам других людей. Мы способны подключаться к самой реальности для получения информации.

Этот вывод не должен нас особенно смущать, поскольку в голографической вселенной сознание пронизывает материю, а «смысл» (meaning) является определяющим фактором и в ментальном, и в физическом мирах.

Бом считает, что вездесущность смысла может объяснить существование как телепатии, так и дистанционного зрения. Он полагает, что эти две способности могут быть фактически различными формами психокинеза.

Подобно тому как психокинез – это смысловой резонанс, устанавливаемый между сознанием и предметом, телепатию можно рассматривать как резонанс смысла между сознанием и сознанием.

Сходным образом и дистанционное зрение можно рассматривать как резонанс, устанавливаемый между сознанием и его объектом.

«Когда устанавливается гармония «смыслов», или их резонанс, действие становится двухсторонним, поэтому «смысл» удаленной системы действует на наблюдателя и производит инверсный психокинез, посредством которого наблюдателю фактически передается образ системы», – утверждает Бом.

У Джан и Дюнн аналогичная точка зрения. Хотя они считают, что реальность устанавливается только в результате взаимодействия сознания с окружающей средой, они дают феномену сознания весьма «либеральную трактовку»: сознанием может называться все, что способно генерировать, или получать, или использовать информацию.

Так, животные, вирусы, ДНК, машины (искусственный интеллект и т. п.) и так называемые неживые объекты – все они принимают участие в создании реальности.

Если такая умозрительная модель соответствует истине, мы можем получать информацию не только из сознания других человеческих существ, но из самой реальности как живой голограммы; тогда легко можно объяснить психометрию – нашу способность получать информацию о предмете простым прикосновением к нему.

Такой предмет уже нельзя назвать неодушевленным, поскольку он наполнен вселенским сознанием в своем частном преломлении.

«Вещь» не существует отдельно от вселенной – напротив, она соучастник «подключенности» всех вещей:

— она подключена к мыслям каждого человека, к тому, кто когда-либо с ней контактировал;

— подключена к сознанию, пронизывающему каждое животное и каждый предмет, связанный с ее существованием;

— подключена через импликативное к ее прошлому, и подключена к сознанию психометриста, который к ней прикасается.

Майкл Талбот «Голографическая вселенная».

Источником поделился блог — http://www.liveinternet.ru/users/light2811/post161736038/

*****************************************

сайт Сознание Новой Волны

http://wp.me/p12pVk-2g5

Если понравилась статья - поделитесь с друзьями:

Добавить комментарий