Лестница Памяти. СВЕТ – вот ключевое слово.

Октябрь 8, 2011 | | Духовность без Религии, интересные подборки, Квантовое Сознание, Новые Шаги-Практики, Переход 3D- 5D, самостоятельно расширяем своё Сознание, Творческая Лаборатория Мастеров | 2 комментария| 1 405 views

16.07.2011

Ян Лысаков

Лестница памяти.

Она похожа на спиральный спуск в глубокий колодец.

Чем глубже в память я погружаюсь, тем темнее. Первые пару витков еще хорошо освещены светом сегодняшнего дня, но чем глубже, тем больше усилий нужно, чтобы что-то рассмотреть.

 


Есть люди, которые большую часть жизни проводят в полумраке этой лестницы, выбирая себе площадку в относительном удалении от света сегодняшнего дня и прячась там, как в бомбоубежище. Света немного, но безопасно, знакомо и привычно, даже уютно. Те же лица, обстоятельства и уроки, находящиеся на той же знакомой до боли, застывшей стадии.

Есть другие, разгуливающие по краю этого колодца, преимущественно задрав голову вверх и усиленно вглядываясь во что-то за горизонтом. Совершенно очевидно, что они просто не видят или не хотят видеть то, что у них под ногами.

Ирония для таких людей заключается не только в том, что они рискуют оступиться и свалиться вниз. Самое смешное состоит в том, что последняя площадка, которую они считают временным прибежищем, ступенькой дальнейшего восхождения, на самом деле является самой верхней. Всегда самой верхней.

Лестница никогда не растет вверх. Только удлиняется вниз, в глубину. И верхняя площадка сегодняшнего дня – это и есть самое высшее достижение, которое есть у каждого из нас.

Я, пытаясь осознавать свою жизнь, надеюсь, что не принадлежу ни к одной их этих крайних групп. Хотя, безусловно, грешу и тем, и этим.

Сейчас я стою на верхней площадке настоящего и без особого энтузиазма смотрю вглубь. Честно говоря, мне совсем не хочется туда спускаться. Мало того, что это требует затраты определенных усилий, так еще и неизвестно, что я там могу увидеть. Добро бы что-то хорошее, но парадокс ситуации состоит в том, что за хорошим мне туда и не нужно.

Я чувствую, что верхняя площадка сегодняшнего дня иногда покачивается, теряя свою устойчивость у меня под ногами, а из глубины доносятся подозрительные скрипы и даже иногда грохот. У меня просто нет другого выхода.

Если я СЕГОДНЯ хочу чувствовать себя уверенно в том, что делаю и как живу, мне необходимо спуститься в эту холодную глубину и выяснить, что же там скрипит и шатается и хорошо поработать над этими старыми опорами, возможно, заменив их чем-то более прочным и устойчивым. Кстати, там совсем не обязательно может быть темно и холодно.

В прошлый свой поход я наткнулся внизу на собственный костер и это было даже слишком тепло. Никогда не знаешь точно, в какую яму можно провалиться.

Но сегодня я не пойду наугад. Я примерно знаю, где мое настоящее испытывает неуверенность и с кем мне нужно встретиться там, в темноте. Я беру с собой огонь намерения для того, чтобы лучше рассмотреть то, что мне предстоит увидеть, и верного друга и помощника Наблюдателя – собственное осознание.

Без такого разделения все это предприятие совершенно бесполезно. Мне нельзя просто бессознательно погружаться в чувства. Какая-то часть меня обязательно должна остаться в стороне, чтобы повлиять на процесс, пересмотрев его так, чтобы это изменило в нужном мне направлении и укрепило мое настоящее.

Все ниже и ниже. Мимо разных мест и обстоятельств. Когда-нибудь придет время и для них, если я почувствую, что они мне мешают. Но сейчас свет моего намерения ведет меня в конкретное место и к конкретным людям. Ну вот и оно. Все. Наблюдатель с факелом остается светить мне с лестницы для того, чтобы вовремя вытащить меня отсюда, а я ныряю в темную глубину прошлых чувств и ощущений. С Богом!

«Он лежал на полу, и на лицо ему падал длинный луч света из окна. Он помнил, что добрался сюда и рухнул на каменный пол лицом вниз. Несмотря на полуобморочное состояние, это было очень неприятно и как-то уж совсем плохо. Сделав еще одно усилие, он перевернулся на спину и провалился в темноту.

Это было вчера. А может и не вчера. Может раньше. Когда он начал ползти со двора сюда, в церковь, был закат. А сейчас снова, судя по солнцу, бьющему в высокое окно, яркий день. Только уже неизвестно какой. Хотя это уже не имело значения. Слишком многое уже не имело значения.

Пол был очень холодный, неровный и твердый, и лежал он неудобно и как-то неловко. Единственным теплым местом было лицо, куда падал солнечный свет, но и это тоже уже не имело значения, так как тела он почти не чувствовал. Хотя, с другой стороны, это было хорошо, потому что вместе с чувствительностью ушли боль и слабость. Все то, что так раздражало его в последнее время. Кстати, как долго это уже длится? Наверное, с неделю. Это зависит от того, сколько он вот так уже лежит.

Луч солнца вернул его из темноты, и отдохнувшее тело подсобрало остаток сил, но их хватило только на пробуждение и на воспоминания. Да, это было примерно с неделю назад, когда долго тлевшие разногласия о том, что делать дальше, вылились наружу в раздраженный, нервный спор и противостояние. Он помнил это. Помнил, как настаивал на том, чтобы оставаться и защищать это место до конца. Он кричал, что это место завоевано для Него и принадлежит Ему, и мы не вправе так бросать это. Но так, видимо, думало очень немного его товарищей.

Честно говоря, открыто за это выступал он один. Большинство просто хотело жить и никакие отвлеченные идеи их не волновали. Так, во всяком случае, он воспринял это тогда. В этом и была его ошибка. Нет, это была не ошибка. Это был Грех! Он возомнил себя всезнающим, способным решать за всех и за все, что для них лучше, и, главное, что лучше для Него.

Это его гордыня вызвала такую бурю чувств и заставила его считать поведение отряда предательством, заставила его забыть смирение, приличествующее сану, безобразно и глупо обвинять, кричать и, в конце концов, даже схватиться за оружие, что было уже совершенно недостойно и глупо. Но он уже не помнил себя и только ответный удар остановил его.

Когда он пришел в себя, рядом никого не было. Кто-то из его бывших товарищей перетащил его на лежанку. Кровь из раненой ноги еще сочилась. Сколько он ее потерял? Наверное, много. В голове что-то звенело, и не было сил практически ни на что. Солдаты, проходившие мимо него, не смотрели в его сторону.

Им было не до него. Отряд собирался. Он чувствовал, что уже находится за пределами этой деловитой общности. Он сам вывел себя из нее и вот теперь, она отринула его. После недавнего эмоционального взрыва, после всей этой обиды, гнева, даже ярости, он чувствовал внутри звенящую, зябкую пустоту. Сил тоже собираться не было, да в этом, видимо, и не было нужды.

Никто никуда его не звал, и звать, похоже, не собирался. И хотя он не мог поверить, что они вот так просто бросят его здесь, что-то внутри говорило ему, что именно такое решение и было молчаливо принято, и так именно оно и будет.

При мысли об этом, обида и гнев снова начинали подниматься в нем, но сил на это уже не было.


Топливо эмоций кончилось, сменившись способностью трезво анализировать себя и свое поведение.

Постепенно внешняя суета отступила, куда-то исчезла из поля внимания, и все мысли сосредоточились на недавнем споре, его чувствах в связи с ним и, вообще всей его прошедшей жизни и духовном пути, приведшем его сюда.

Он вспомнил все годы своего служения. Все это воспитание в себе смирения и терпимости, перемежающееся приступами самомнения, гордыни, гнева, непримиримости и нетерпимости.

И внезапно понял, что никогда не был, по-настоящему терпим.

И что, более того, в этом нет ничего постыдного. Наоборот, смешно и греховно считать себя безгрешным и непогрешимым ангелом во плоти, если даже Он был иногда подвержен приступам гнева.

Поняв это, он вдруг как-то легко простил себя за все, что раньше в себе ненавидел и пытался вытравить, простил своих бывших уже товарищей за их отношение к нему и за то, что он считал предательством всего самого дорогого. Больше того, он только сейчас почувствовал их по-настоящему своими товарищами, и это вдруг возродило в нем надежду.

То ли эта надежда, то ли отсутствие движения вокруг и непривычная тишина пробудили его от полузабытья, в которое он периодически впадал в продолжение всего этого времени, не прекращая ни на минуту говорить и спорить с самим собой.

Вокруг никого не было. Валялись какие-то вещи, и стояла тишина. Только какие-то звуки, казалось, доносились со двора.

Он с трудом сполз с лежанки и попытался встать. Ничего из этого не вышло. Правой ноги он не чувствовал. Она была холодной, распухла, и смотреть на нее не хотелось. Кое-как, опираясь на собственный меч, как на костыль, он выполз по коридору во двор, волоча ногу за собой, как деревяшку, только для того, чтобы увидеть, что двор уже пуст и хвост колоны уже далеко, в проеме открытых настежь ворот.

Надежда, обычная, никогда не умирающая человеческая надежда, умерла в нем, и он упал в пыль рядом с порогом, но сознание не потерял.

Что-то окончательно оборвалось, но, одновременно, и освободилось в нем.

Он понял, что еще не добрался до нужного ему места. Опираясь на меч, он из последних сил пополз в то место, которое лучше всего знал и больше всего любил – в храм.

На встречу с ТЕМ, КОГО БОЛЬШЕ ВСЕГО ЛЮБИЛ.

И вот теперь он лежал на спине, на каменном полу храма, не ощущая ничего, кроме луча света из окна на лице и беседуя с Ним, рассказывая Ему все, что пережил и понял за свою жизнь и, особенно, за последние несколько дней.

Мир, уходивший от него в эту последнюю неделю, постепенно перестал существовать для него совсем, и осталась только эта беседа и его мысли. А потом ушло и это. И остался только СВЕТ».

СВЕТ – вот ключевое слово.


Факел на лестнице. Мне больше нечего здесь делать.

Я выполнил то, за чем пришел. Пережил все снова, но на этот раз приняв и простив непринятое и не прощенное тогда. И главное, простив и приняв СЕБЯ таким, каким был. Вот что скрипело и грохотало в этом месте моей лестницы.

Скорее наверх! К Солнцу, нормальному свету и свежему воздуху сегодняшнего дня. Факел намерения не может гореть вечно, а я хочу почувствовать результаты своей работы СЕГОДНЯ, а не застревать здесь, в темноте.

Ну вот я и здесь. Насколько здесь лучше, чем внизу! И верхняя площадка моя ощущается более устойчивой и уверенной.

По крайней мере, в этом месте.

Мне кажется, что я слышал где-то скрип, еще когда летел сюда, наверх. Нельзя оставлять этого так. Нужно будет пройтись по всей площадке, выяснить, хотя бы приблизительно, что это и где, и готовиться к новому спуску.

 

http://ianlisakov.ucoz.com/blog/lestnica_pamjati/2011-07-20-6

 

 

Если понравилась статья - поделитесь с друзьями:

Comments2 комментария

 

  1. Лайтли:

    Я выполнил то, за чем пришел. Пережил все снова, но на этот раз приняв и простив не принятое и не прощенное тогда. И главное, простив и приняв СЕБЯ таким, каким был. Вот что скрипело и грохотало в этом месте моей лестницы.
    Скорее наверх! К Солнцу, нормальному свету и свежему воздуху сегодняшнего дня. Факел намерения не может гореть вечно, а я хочу почувствовать результаты своей работы СЕГОДНЯ, а не застревать здесь, в темноте.
    Ну вот я и здесь. Насколько здесь лучше, чем внизу! И верхняя площадка моя ощущается более устойчивой и уверенной.
    … вот так ныряльщики находят свои жемчужины… ценные фрагменты себя любимых…
    на поверхности жемчуг  однозначно  не плавает…
    Если я СЕГОДНЯ хочу чувствовать себя уверенно в том, что делаю и как живу, мне необходимо спуститься в эту холодную глубину и выяснить, что же там скрипит и шатается и хорошо поработать над этими старыми опорами, возможно, заменив их чем-то более прочным и устойчивым.

    я бы сказала не заменить чем-то новым.. а суметь разглядеть в глубине раковины сокрытую жемчужину своего света…  и извлечь её из закостеневшей оболочки старых убеждений …
    чтоб поднявшись наверх стать ещё на шаг ближе к своей целостности
    Кстати, там совсем не обязательно может быть темно и холодно.
    это точно… бывают   там  «подарки и чудеса» разные…
    и всё это  части нас самих…подсказки…из глубин прошлого…
    Вспомнился  красивый ролик Ананды …
    каким-то образом…эта песня  ассоциируется у меня с погружением в неизведанные пространства себя
    http://www.youtube.com/watch?v=CH-Qo0dLh6E&feature=channel_video_title

  2.  Ролик действительно потрясающий. Так и хочется нырнуть чтобы подышать…
     Одно мне понятно, что если уже налегке то сам взлетишь к Свету, едва оттолкнувшись. Но если нырять глубоко за самымии сокровенными своими жемчужинами, то там воды илистыые и просто из них не выбраться. Но что делать, жемчужины надо собрать, они же твои самые сокровенные, и потому чего без них взлетать, они всё равно притянут по подобию.

Добавить комментарий