День памяти в Израиле. Момент истины — Учит ли чему-нибудь прошлое?

Май 8, 2011 | | Голос Иерусалима- события, история, духовность | No Comments| 872 views

Вечером 8 мая в Израиле начали отмечать День памяти павших в войнах и в терактах.

Главный Факел памяти зажгли президент страны Шимон Перес и начальник Генштаба ЦАХАЛа генерал-лейтенант Бени Ганц у Стены плача в Иерусалиме.

Как отметил президент Перес, «Израиль никогда не искал войн, их нам навязывали.

Но когда на нас нападали, у нас не было права проиграть хотя бы одну из войн. А одержав победу, мы снова начинали стремиться к миру. Израиль, сильный, как никогда, не оставит надежды добиться настоящего мира…».

Портал ISRAland — израильские новости


Математический анализ конфликта 2 на Ближнем Востоке

Должен быть записан на каждом заборе в Израиле чаще, чем слово из трех  букв, в России, а также в голове каждого израильтянина, еврея, и любого человека желающего знать правду.

РОБЕРТ АУМАН

Момент истины

В 2005 году лауреатом Нобелевской премии по экономике («За расширение  понимания проблем конфликта и кооперации с помощью анализа в рамках теории  игр») стал восьмой по счету израильтянин — математик, профессор Еврейского университета в Иерусалиме, президент Израильского союза математиков, лауреат Государственной премии Израиля и премии Харви Исраэль Роберт Джон Ауман.

Уроженец Германии, родители которого бежали в Америку от нацистского режима  за две недели до «хрустальной ночи», Ауман вырос в Нью-Йорке, окончил Массачусетский технологический институт и там же защитил докторскую диссертацию. В 1956 год он репатриировался в Израиль, с тех пор живет в Иерусалиме и работает в Еврейском университете.

Ауман ортодоксальный еврей и религиозный сионист, автор ряда галахических комментариев по вопросам экономического и юридического аспектов Талмуда.

По мнению профессора Аумана, конфликты самых разных уровней и характеристик укладываются в определенные математические модели, игнорирование которых неизбежно приводит к фиаско.

«Результаты всевозможных соревнований и споров между народами или странами могут быть подвергнуты математическому анализу«,  — убежден он. Его методика превосходно зарекомендовала себя в большой политике. В годы  «холодной войны» Ауман был приглашен на роль консультанта одного из агентств США (контроль за вооружением).

Профессор Ауман не скрывает своей обеспокоенности по поводу будущего нашей страны. На Герцлийской конференции он обратился к политикам, генералам и дипломатам, принимавшим участие в конференции, с предупреждением:

«Мы упомянули о двух смертельных для Израиля угрозах, связанных с ядерным оружием: прямой и косвенной. Но есть еще и третья угроза, куда более опасная. Oна исходит не от Ирана, не от каких-либо террористических групп и даже не откуда-нибудь извне.

Ее источник — мы сами Парадокс в том, что политика ХАМАСа совершенно рациональна, в то время как политика Израиля абсолютно иррациональна.

Мы потеряли ориентиры и находимся во власти иллюзий«.

При этом, по мнению нобелевского лауреата, «русские» репатрианты реалистичнее тех, кто родился и вырос в этой стране.

«Слова Либермана о том, что нам надо менять модель отношений с палестинцами, основанную на постоянных уступках, были восприняты в СМИ с возмущением. Тем не менее, он прав«, — сказал Ауман.

— Профессор, поясните, пожалуйста, как теория игр связана с политикой и государственными конфликтами.

— Теория игр — это анализ стратегии в отношениях двух взаимодействующих сторон.

Взаимоотношения эти могут проявляться в самых разных качествах, от сотрудничества до конфликта, и в самых разных сферах, от шахмат до бизнеса и войн между государствами. Однако модель остается всегда одна и та же.

Существует набор правил, которые определяют развитие конфликта при столкновении двух систем. Существует также набор определенных приемов, необходимых для того чтобы побудить соперника, врага, конкурента принять твою позицию.

Возьмите самые разные конфликты, от локальных, до глобальных, и вы убедитесь, что модели, по которым строится противостояние, одни и те же. Религия, идеология, национальный характер и т.п. имеют вторичное значение.

— Вы писали, что война не иррациональна. Но в основе большинства конфликтов, начиная религиозными войнами в средневековье и кончая современностью, лежат именно иррациональные побуждения.

— Говоря о рациональном характере любого конфликта, я имею в виду не побуждения, а методы достижения цели. Цель может быть совершенно иррациональной, самой безобидной или самой чудовищной.

Некто может хотеть танцевать сутки напролет, а некто может мечтать о том, чтобы сбросить всех евреев в море. Но и тот, и другой неизбежно будут зависеть от партнера, конкурента или врага и вести себя вполне рационально — так, чтобы добиться максимума, подвергая себя наименьшему риску.

В ситуации, когда шахиды хотят уничтожить евреев, все зависит от того, насколько сами евреи соглашаются с их желанием.

От реакции евреев и их способов противодействия будет зависеть и поведение шахидов. Если абстрагироваться от эмоций, идеологии и политики, то это игра, и в игре есть свои правила.

— Они достигают своей цели?

— Несомненно! Эвакуация поселений из Газы была прямым следствием кошмарных терактов с применением смертников. Отступив, мы показали, что методы, используемые ими, эффективны. Освобождая сотни террористов в обмен на останки двух солдат, мы даем стимул к новым похищениям.

Если мы освободим Гилада Шалита за тысячу террористов, среди которых организаторы самых кровопролитных терактов, то тем самым дадим нашему противнику стимул и дальше похищать  военнослужащих.

Они навязывают нам свои правила игры, мы принимаем их. (Тот, у кого возникнет искушение обвинить Исраэля Аумана в жестокосердии, напомним: его сын Шломо погиб в 1982 году на Ливанской войне, в бою под Султан-Якубом. — Прим. автора).

— Вы считаете, что миротворчество ведет к войне? Тогда оно в принципе становится бессмысленным.

— Не всегда. Но надо отчетливо понимать цели противника. Если его цель — разрешить конфликт, миротворчество полезно и целесообразно. Но если цель противника — агрессия и захват, миротворчество становится опасным и вредным.

Ни Наполеон, ни Гитлер не были заинтересованы в мире со своими соседями, и потому попытки умиротворить их приводили к обратному результату. Во Второй мировой войне Гитлер виновен не больше, чем Чемберлен, который объявил своим согражданам после Мюнхена, что привез мир, и верил в это. Это создало у Гитлера убеждение, что Англия отказывается воевать.

Парадокс в том, что на первых этапах он боялся прямого столкновения с Англией и Францией и вторгся в Польшу только тогда, когда убедился, что не встретит сопротивления.

Когда агрессор видит, что его методы работают, он продолжает им следовать и  выдвигает все новые и новые требования. Если агрессор встречает решительное сопротивление, он пересматривает свой подход.

Пацифизм ведет к войне, так как страна, где он становится идеологией, начинает играть по правилам агрессора. Это и происходит с Израилем.

— Как объяснить тот факт, что чем больше мы отступаем, тем большему давлению подвергаемся со стороны остального мира?

— Это закономерно. Международное сообщество — третий игрок. Третий игрок, как правило, всегда заинтересован отвести от себя агрессию и направить ее в удобное для себя русло.

Поскольку арабы выступают в качестве наступающей стороны, окружающий мир доволен тем, что существует постоянный объект, становящийся жертвой их агрессии. Поэтому бессмысленно надеяться на понимание и сочувствие. Мир уже забыл, что мы ушли из Газы. Мир не желает замечать ракетные обстрелы.

Мир видят только то, что желает видеть: во время операции «Литой свинец» пострадали палестинцы.

Возможно ли вообще достичь мира с арабами, учитывая различия ценностей и мировоззрений?

— С арабами можно сосуществовать, если они осознают, что война, террор и насилие будут иметь для них более тяжелые последствия, чем для нас.

Скажем, мечтая уничтожить нас, они должны отдавать себе отчет в том, что это приведет к плачевным для них результатам.

По принципу повторяющих игр, длительное взаимодействие даже в конфликте создает баланс сил, который открывает возможность сотрудничества. Если сторона чувствует опасность наказания за те или иные экстремальные шаги, она откажется от этих шагов и предпочтет статус-кво.

Именно это и сделает мир реальным. Причем дело не только в текущем конфликте.

Мы смирились с тем, что палестинцы — это по определению арабы.

На самом деле подлинные палестинцы — это евреи. В Иерусалиме в 1912 году евреи составляли две трети населения (64%). Большинство остальных жителей составляли христиане.

Палестина никогда не была арабской.

В Газе в конце 17 века проживали около 500 человек, половина из них — евреи, остальные — христиане.

Евреев погромами изгнали из Хеврона и многих других мест в 20-е годы, а затем с 1948-го по 1967 год. Но это не значит, что нас там не было.

И то, что мы забыли об этом базисном моменте, — ужасная ошибка! Мы подрываем наше право  на эту землю.

— Чем тогда объяснить, что мы упорно повторяем одни и те же ошибки?

— Вот это действительно иррациональное поведение. Я думаю, причина коренится в отсутствии мотивации.

Люди не понимают, зачем они здесь, каковы их высшие цели, идеалы. Еврейское государство для них пустой звук. Но зачем тогда нужны жертвы?

Для достижения мира необходимо терпение. У нас терпения нет, а у  арабов оно есть. Как ни удивительно, «русские» израильтяне обладают тем чувством реальности, которого недостает коренному населению.

Собственный горький опыт и полученное образование говорят им, что одного желания недостаточно, чтобы превратить мечту в реальность. Им известна римская формула «Хочешь мира — готовься к войне».

Я помню, как набросились СМИ на Либермана, когда он сказал, что если прежняя схема уступок и шагов доброй воли не работает, надо менять схему. Но это момент истины!

Перечитывая Фукидида. Учит ли чему-нибудь прошлое?

Как ни странно, мнения Разделились. Например, ветеран израильской политики, президент Израиля и лауреат Нобелевской премии Шимон Перес заявляет, что прошлое нас не может научить ничему, так как реалии прошлого неактуальны для современности.

С другой стороны, американскому философу Джорджу Сантане принадлежит изречение: «Те, кто не помнит прошлого, обречены на его повторение«.

В прошлом (и по историческим масштабам, очень недавнем) у еврейского народа был Холокост и ему стоит задуматься над тем, не ведет ли позиция некоторых его лидеров к опасности повторения катастрофы.

С нашей точки зрения, вполне вероятно развитие арабо-израильского конфликта по катастрофическому для Израиля сценарию, и вероятность эта усугубляется отсутствием у израильского руководства стратегической концепции конфликта и его часто ошибочной тактикой.

В связи с вышесказанным, для не разделяющих взгляды нобелевского лауреата и ему подобных, представляется крайне полезным обратившись к истории, попытаться получить ответы на вопросы из-за чего и почему начинаются военные конфликты, как они протекают, когда и чем заканчиваются и, главное, как их предотвратить.

У истории, конечно же, есть ответы на все эти вопросы, так как конфликты подобные арабо-израильскому, случались в прошлом много раз.

Древнегреческий историк Фукидид выделяется из плеяды великих древних историков, римских и греческих, потому что он не только великий историк, но  и выдающийся философ.

Поэтому его бессмертный труд о Пелопоннесской войне  «История» содержит не только меткие наблюдения современника и захватывающие описания событий, но глубокий причинно-следственный их анализ.

Давайте перечтем «Историю» и наметим параллели с современностью.

Пелопоннесская война между Афинами и Спартой началась в 431 году до н.э. вторжением спартанской армии в Аттику, продолжалась с переменным успехом и перемириями 27 лет и закончилась полным разгромом Афин.

Вначале спартанцы, как обычно, отдавая предпочтение стратегии сокрушения, попытались навязать афинянам генеральное сражение, в исходе которого они, обладая превосходящей армией, нисколько не сомневались. Однако, афиняне, не приняв боя, отошли за неприступные стены города и началась осада.

Спартанцы, перерезав все сухопутные линии снабжения попытались задушить Афины голодом, но им нечего было противопоставить афинскому флоту, который беспрепятственно подвозил все необходимое, а также постоянно совершал набеги на тылы спартанцев, нанося им тяжелые потери. Возникла патовая ситуация, в которой ни один из противников был не в состоянии добиться победы.

Развязка наступила когда Спарта, изменив правила игры, построилa, на деньги злейших врагов Греции-персов мощный военный флот, разгромилa флот афинян и полностью блокировали город. Афины капитулировали.

Из-за чего началась эта война? По Фукидиду, из-за «профасис» что буквально переводится как «субъективно переживаемая обида», а попросту, предлог. Спарта предъявила длинный список «нестерпимых обид» якобы причиненных ей Афинами, что вынудило ее, против собственной воли (!) начать войну.

Но, как указывает Фукидид, все это были просто предлоги, а истинная причина была совсем другой. Афины были мощным демократическим государством с быстро развивающимися флотом, торговлей, ремеслами.

Это привело к небывалому в древнем мире росту жизненного уровня населения, расцвету науки, культуры,  искусств. Афины превратились в экономический и культурно-политический центр античного мира.

Этим они внушили к себе страх, зависть и ненависть олигархической, аграрной, нищей и примитивной Спарты, весь жизненный уклад которой держался на грубой силе и принуждении.

Спарта обладала самой мощной армией античного мира, поэтому было решено, пока еще не поздно, уничтожить столь опасного и быстро усиливающегося соперника.

Вывод: истинные причины агрессиизависть, косность, гордыня, жажда мести, однако эти причины никогда не называются, вместо них называют надуманные но красиво звучащие предлоги.

Войны хотят реакционные режимы, они становятся агрессорами.

Сравним с арабо-израильским конфликтом.

Арабы называют множество»нестерпимых обид», якобы причиненных им Израилем (любопытно, что все претензии предъявляются только одной стороной- арабской, Израиль всегда оправдывается), но их можно свести к трем: «оккупированные» в 1967 территории, арабские беженцы и статус Иерусалима.

Все эти причины при внимательном рассмотрении не выдерживают критики. До 1967 года и эти территории, и Иерусалим принадлежали арабам, однако конфликт существовал и его накал был ничуть не меньшим.

Вся территория Израиля составляет 0.2% от территории арабских государств, а «оккупированные» территории- совсем уже ничтожную величину, поэтому утверждение что арабам они жизненно необходимы смехотворно.

Тезис же мир за территории звучит просто непристойно, точно также, как  «любовь за деньги».

Любому разумному человеку ясно, что «мир» может быть только «за мир», точно также, как «любовь за любовь».

Выдвигая условием мира отступление Израиля к «границам 1967 года», арабы показывают, что они хотят не мира, а максимального ослабления Израиля перед решающей схваткой, так как границы 1967 года очень трудно защищать.

продолжение следует (…)

сайт «Сознание Новой Волны»

Если понравилась статья - поделитесь с друзьями:

Добавить комментарий